Новости, мнения, блоги
Горизонтальная Россия

Политбюро через академические структуры вводило жесткую нормативность русского языка

Олег Пшеничный

Задачей всеобщей ликвидации безграмотности было единообразное и правильное понимание инструкций, декретов, рапортов, справок и доносов на всей завоеванной территории. Говоры, диалекты, регионализмы, профессиональный жаргон признаны второсортными слоями языка, — это преподавали в пединститутах и потом в школах.

Деревня, переполненная классовыми врагами, говорит неправильно. Сами по себе «деревня», «колхоз» ругательные слова, а деревенские говорят неправильно. (Так же беззлобно-чванливо начали подшучивать над акцентом так называемых «нацменов», живущих в «национальных окраинах», голубоглазо подзабыв, что еще вчера сами же насильно пулеметами вогнали их в Союз).

Правильный («литературный») русский язык только в Москве — там, где генштаб РККА и ЦК ВКП (б).

Килограммы бессвязного бреда Ленина и Сталина при этом не моргнув глазом кооптируются в состав «русского литературного». Читать и понимать это невозможно, однако же это «правильный язык».

Говорить «ихний» считается уделом домработниц (убежавших от голода в город крестьянок, и нанявшихся к новой отожравшейся номенклатуре, во всем подражающей бывшим господам и говорящей «правильно»). Дихотомия «надеть/одеть» становится классовым признаком принадлежности к правильному социальному слою культурных хозяев жизни. Кофе мужского рода, иначе дело пахнет кулацкими родственниками в деревне. Русских писателей, употреблявших «ихний», новые носители литературного языка, конечно, не читали. Пальто в мужском роде тоже не видали в глаза. Метро переобулся на ходу.

При этом в документах самого Политбюро мы встречаем «договора», «трактора» и «шофера», несклонение фамилий типа Билык, и склонение фамилий типа Опанасенко, а также несклонение городов на «-о». Иногда это объясняется законами военного времени.

То, что главный писатель СССР Шолохов не умеет писать, не смущает почти никого, а кого смущало, те как-то исчезли с горизонта.

Только всем этим и можно объяснить, что в девяностых люди перешли в основном на мычание и мат — это протест против литературного языка, который преподавали в школах и который стал одним из символов тирании тех, кто сами при этом владели в основном мычанием и матом. Кто был ничем, тот опять стал всем и может кого хочешь послать на ***.

Если это в данный конкретный момент безопасно, конечно.

Оригинал

Комментарии (0)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.