Новости, мнения, блоги
Выбрать регион
Республика Карелия
  1. post
  2. Республика Карелия
Республика Карелия

Прерванный полет. Воспоминания из Советской России

Чесноков Алексей

Основано на реальных событиях

Все имена изменены

Орфография сохранена

«Автобиогрфия»

Отец мой Эрик Корхонен родился в 1863 году в Куопиевской губернии, приход Кави. Когда ему было 15–25 лет он съездил в Питер (Ленинград), Гельсингфорс и в разные другие места, где он стал знать программу, устав и обычай социалистической классовой борьбы рабочих.

Когда он вернулся на родину, он вместе с другими пролетарскими элементами организовал социалистический рабочий союз в своем приходе. Он в этом союзе был одним из руководителей и принимал активное участие в борьбе между трудом и капиталом. Не помню в каком году он состоял в организованной рабочими Красной гвардии в Куопио, но было это до 1908 года.

Моих родителей тамошние капиталисты и их подручные столько ненавидели, что им пришлось в октябре 1910 года переехать на жительство в г. Або.

8 января 1913 года я начал ходить в народную школу. Отец мой в г. Або работал слесарем и кузнецом в паровозной мастерской финских железных дорог, но у него была, как говорят "кровь заражена" распространением социалистических идей рабочих. Он состоял членом в союзе баптистов, от чего рабочие ему и дали прозвище "красный верующий".

За интенсивное распространение идей рабочих его мастера и инженеры стали ненавидеть, отчего его держали на менее оплачиваемых, грязных и вредных работах. Он часто болел и зимой 1913 года он ушибся, об колесо паровоза сломал ногу, у него отрезали 2 пальца на ноге. За время болезни он не получал жалованья и мать с пятью несовершеннолетними ребятами видела много нищеты. Я должен был ходить в школу в плохой одежде и плохих сапогах, быть осмеянным со стороны товарищей в школе никому не понравится. По выздоровлению отец остался работать на старой работе. Когда я учился в народной школе, то я был вынужден просить милостыню на пищу, одежду и обувь, которые мои родители не могли мне достать, но, несмотря на все трудности, я в школу ходил.

Когда наша семья была на летних каникулах на родине, моего отца обвинили в краже меди и когда мы вернулись в сентябре 1917 года, отец был осужден на 4 месяца заключения. Опять нам стало трудно жить, но все-таки я ходил в школу, хотя иногда из-за голода и холода падал на пол класса, потеряв сознание. По освобождению из тюрьмы отец сразу работы не достал, но прося милостыню, мы все-таки как-нибудь существовали. Для покупки продуктов и нужных в школу книг я продавал газеты. После окончания народной школы я по рекомендации христианского общества в г. Або на летние месяцы 1918 года получил работу в Хентула, Корвенсуу, волости Мюнямяки, Абовской губернии.

Зимой был дома у родителей в г. Або, а на лето опять уехал на старую работу в Мюнямаки. Я не мог не говорить о "рабочем деле" и поскольку мой брат состоял в Красной гвардии, меня стали ненавидеть буржуазные крестьяне и осенью 1919 года я приехал обратно в г. Або, где получил работу в металлопромышленном акционерном обществе "Пиепала" в качестве ученика маляра, жалованье получил 75 пенни в час.

После 1,5 месячной работы здесь я перешел на Абовский частный завод, где работал по 20 марта 1920 года. В виду головной боли и кожный болезни я уволился и отправился путешествовать пешком по Финляндии, но скоро получил очень опасную болезнь во рту и не мог ничего есть, поэтому не мог выполнить перспективы идти на сплавные работы на родину и должен был возвращаться обратно к родителям.

Приехав в г. Або, я узнал, что мои родители уехали работать на Аландские острова на лесопильный завод Хараласбю. Чтобы поехать на Аландские острова на пароходе у меня не было денег, а на парусные лодки жителей острова мне не удалось попасть. У одного матроса получил 5 марок для покупки продуктов. Один полицейский, который знал моего отца и брата, задержал меня и, обвиняя в нищенстве, повел в полицейское управление г. Або, где я просидел около 3 суток. Оттуда меня направили в богадельню вол. Мария, откуда я писал родителям на Аландские острова, чтобы пришли за мной.

Приехала мать и забрала меня домой в июне 1920 года, и там я поступил на работу на досочный склад лесопильного завода Харалсбю. Все лето работал, а осенью остановили завод и почти все рабочие были уволены, в том числе и меня с отцом. Зиму работал в лесу Трелсбю вол. Финстрем по заготовке дров. Весной 1921 года опять поступил на лесопильный завод Хараласбю, где снова начали принимать рабочих на летний сезон. Отец с семейством в августе 1921 года переехал в имение Хаага вол. Салтвики на работу кузнецом, куда и я в сентябре, когда завод остановили, уехал. Имея денег, я пошел на операцию в больницу Тодбю вол. Финстрем, был там 2 недели, познакомился там с одним крестьянином-рыбаком из Аландских рыбаков Троберг Эрик, который просил меня придти к нему работать, что я и сделал. Точный адрес - Аландские острова, вол. Фоглс, дер. Улверсс.

Из-за плохой пищи и длинного 12–16-часового рабочего дня я от него уехал в январе 1922 года к своим родителям вол. Салтвики. Там поступил работать в имение Хаага (хозяин Нагмарк Гуго), зимой колол дрова и исполнял другие работы, весной когда растаял снег стал копать канавы, в течение двух месяцев копал 1385 саженей и платили мне от 75 пенни до 1 марки за старый сажен.

Когда копание канав кончилось, я работал на сенокосе, по уборке хлеба, на других полевых работах, все работы исполнялись машинами. Рабочий день был 10-часовой, но когда вечером я вернулся с работы, то был таким уставшим, что и есть не смог, а лег или на кровать или на пол, только после двухчасового отдыха мог взяться за еду. Часто и мать во время спешных работ работала или на поле или в хлеву. Сестра Ханна и брат Павел зимой учились в школе, а летом были дома. Со стороны школы ничего им не дали, а все как пищу, одежду и так далее должны были им достать родители.

Весной 1921 года отец стал хлопотать паспорта на выезд заграницу. Первые паспорта, которые мы получили, разрешали въезд во все государства только не в Россию. Отец вторично подал заявление губернатору Абовской губернии и наши паспорта переделали так, что по ним нам разрешался въезд в Россию, а ни в какие другие государства.

В августе 1922 года в виду плохой погоды мы работали в сарае, где старший рабочий Венстерлунд палкой ударил по голове 14-летнего сына рабочего Суоминен с результатом, что начала течь кровь. Поскольку я это видел, то сразу пошел к хозяину и рассказал все случившееся, на что хозяин ответил, что старший рабочий имеет на это право. Я от этого рассердился и просил расчет, что он с руганью и дал.

Оттуда я уехал в г. Або и оттуда дальше в деревню, где в волости Маску в доме торговца Марьянен работал около одного месяца. Во время моего пребывания там состоялось обновление договоров с работниками и многих работающих 8–9 лет уволили. Когда они спросили причины, то управляющий ответил - такие есть приказания. Я видел, что для моих речей подходящая "земля" и начал им рассказывать о капиталистической системе, о ее опровержении и строительстве нового социалистического общества.

Рассказал отдельные моменты своей жизни, все то, что знал о Советской России, о военном окружении (о нападении империалистов на первое в мире рабоче-крестьянское государство), об этих причинах и последствиях, так как я о них читал в главном органе финских рабочих в газете "Тюомиес". Я уже и раньше в разных местах об этом говорил сельским рабочим, но они или смеялись надо мной или называли меня "красным", а теперь заметил, что уволенные и не уволенные моими словами были очень тронуты и даже жена старшего работника со слезами поблагодарила меня за те слова, которые были сказаны. 

Продолжение следует...

Материалы по теме
Комментарии (1)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.

Боль от действий режима, боль от миллионов жертв, боль от повторения...

Свежие материалы